абстракции поперли...

КЛАСС!

Отель-галлюциноген Лежа в кровати и размышляя о завтрашнем дне, в состоянии легкой медитации, я пристально смотрю на одинокое пустое пятнышко и замечаю проницательный взгляд двух глаз, смотрящих вверх, вниз и под множеством случайных углов, тайно рассматривающий меня; и я чувствую, как мой взгляд оторвался от чистого экрана передо мной и перешел на восемь пустых пивных банок, случайно составивших пирамиду. Я смыкаю веки и думаю: Сколько часов прошло с тех пор, как я создал столь стройное сооружение из банок? И я ли это был? Может, наблюдающий взгляд? Я открываю глаза и вновь пристально смотрю на пирамиду. Но она уже успела превратиться в погребальный костер, и в нем горит мое лицо. Что это за предсказание, которое пришло ко мне, как курьер, безразлично и небрежно обращающийся с посланием, и ждущий только, чтобы я принял его? Но я не паду жертвой этого неуместного откровения, я не приму это извращение мысли. Не приму. Я запустил подушкой в эту проклятую могилу, чтобы уберечь свои глаза от ужасающего осознания, и я слышу глухой звон семи пустых пивных банок, не восьми - Было ли одной судьбой предназначено остаться? Почему этот одинокий оловянный солдатик стоит вопреки словам моей подушки, несущим разрушение? Затем, по какой-то странной, дурацкой, определенно непонятной причине, банка начинает издавать сдавленные, прерывистые рыдания. Горюет ли она оттого, что ее друзья и родные умерли, или оттого, что ей не с кем создать семью? Их уже нет… Но нет, не в этом причина. Это плач ребенка по обманувшей его матери. Вопящий страх брошенного младенца. И этот пронзительный, скорбный, жалобный крик возвращает к жизни погибшие банки, и я не верю своим глазам: все эти жестянки сливают свои голоса в какофонии своего жалкого бунтарства против моей «Доктрины уничтожения», обсуждавшейся в моем Саммите Подушки (которая сейчас лежит поверженная под железной пятой алюминиевых анархистов). Я боюсь, боюсь этих банок, этих нигилистов-бунтарей. При приближении одного из них — плачущего ребенка, я чувствую, что мой страх сейчас расширится, создавая стену вокруг моей кровати, в попытке отгородиться от всего, но без тени замешательства крикун легко преодолевает то, что, как мне казалось, было Великой стеной, и даже не Берлинской. Он начинает говорить. Его слова таинственно доносятся из дырки в его голове, словно похоронная музыка: глубокая, глухая и горестная. Он говорит мне: «Ты должен уступить своим снам, так надо. Мы целый день сидим, думая, как тебе угодить, а когда ты вернулся, ты очень невежливо проигнорировал нас». В трепете я непроизвольно погружаюсь в дремоту, и он закрывает мне глаза. Нет. Он дает мне солнечные очки с обольстительными видениями, и я засыпаю в тени. Засыпаю в поле, среди гиацинтов и шлюх. Когда я очнулся ото сна и встал, мои золотые локоны были в беспорядке. Я захожу на кухню, иду к холодильнику. Открываю банку пива и только начинаю пить, как слышу Плач брошенного ребенка Marilyn manson "Hotel Hallucinogen" Перевод obyvatelius_vulgaris

Граматно... Главное в абстракции, что к моделингу непридратся. Компановка в целом смотрится...

Здорово! Качественная абстракция! Так держать! ;))

Я этот зонтик еле нашел. Мне нравится

Сеточку дал бы что-ли...

ВО ЗАМОРОЧИЛ....... КОНЕЧНО МОЖНО БЫЛО-БЫ И СЕТКУ ПОКАЗАТЬ!!!! МНЕ НРАВИТЬСЯ!!!!!!

Круто, но я далек от таких высоких идеалов. Надо делать что-нибудь обыденное. А это, хоть и сложно и красиво, но не имеет за собой смысла... P.S. В серьез не воспринимать. Don't be a head...